В квартире пахло канифолью, пчелиным воском и еле уловимым ароматом старой, дорогой древесины. Этот запах въелся в стены, в портьеры, даже, казалось, в кожу самих хозяев. Инга сидела за большим дубовым столом, освещённая бестеневой лампой-лупой. В её тонких пальцах был зажат миниатюрный пинцет, которым она вставляла крошечную пружину в глазницу антикварной куклы девятнадцатого века.
Инга была реставратором механических игрушек и автоматонов. Профессия редкая, требующая адского терпения и стальных нервов. Её клиентами были коллекционеры, музеи и странные богачи, желающие оживить наследие прошлого.
Григорий подъехал к столу жены бесшумно. Его инвалидное кресло, современное, маневренное, с электроприводом, скользило по ламинату мягче кошачьих лап. После той аварии на испытательном полигоне, где он тестировал акустические системы для беспилотников, ноги отказали. Но голова и руки остались при нём. Теперь он был топовым саунд-дизайнером, создавал звуковые ландшафты для видеоигр и сложную архитектуру звука для нейросетей.
— Они здесь, — тихо сказал он, положив руку на плечо жены.
