Вадим произнёс это совершенно будничным тоном, аккуратно отодвигая от себя пустую тарелку из-под ужина и потянувшись за зубочисткой. Мы ужинали. Сегодня я приготовила мясо по-французски, его любимое. Он поел с аппетитом, вытер рот салфеткой, сыто откинулся на спинку стула и выдал эту потрясающую новость так, будто попросил передать соль. В его картине мира ничего экстраординарного не произошло.
Он просто озвучил семейное решение. Решение, о котором я, полноправный член этой семьи и, на минуточку, единоличный спонсор обсуждаемого отпуска, узнала только что.
Я медленно опустила вилку. Внутри всё похолодело, но внешне я постаралась сохранить спокойствие.
— Повтори, пожалуйста, — попросила я, глядя ему прямо в глаза.
— Ань, ну что тут повторять? — Вадим поморщился, словно я заставляла его объяснять таблицу умножения. — Мама совсем сдала. У неё давление скачет, суставы ноют. Она же с племянниками прошлую неделю сидела, пока Ленка ремонт доделывала. Умоталась в край. А у тебя путёвка в Кисловодск, в хороший санаторий, пропадает. Мы посоветовались и решили, что ей этот отдых сейчас жизненно необходим. А ты у нас молодая, здоровая, в офисе под кондиционером сидишь. Да и вообще, тебе полезно дома побыть, хозяйством заняться. Окна помыть надо, балкон разобрать. В следующем году съездишь.
— Пропадает? — тихо переспросила я, цепляясь за самое дикое слово в его монологе. — Моя путёвка, которую я бронировала за полгода, полностью оплатила со своей годовой премии и под которую с боем выбила отпуск в графике, пропадает?
— Ну, в смысле, не пропадает, а меняет владельца, — Вадим попытался улыбнуться, но вышло криво. — Я уже маме позвонил, обрадовал. Она там плакала от счастья, чемодан собирает. Не вздумай сейчас устраивать сцены, у неё сердце слабое. Если ты сейчас пойдёшь на попятную, это будет просто жестоко с твоей стороны.
Я смотрела на мужчину, с которым прожила в браке восемь лет, и пыталась понять, в какой момент он окончательно потерял связь с реальностью.
Санаторий «Плаза» в Кисловодске не был просто «поездкой на море». Это был премиальный медицинский спа-комплекс. Я пахала весь год как проклятая, вытягивая сложный логистический проект на работе, задерживаясь до ночи, решая проблемы с поставщиками, чтобы позволить себе эти четырнадцать дней тишины, массажей, нарзанных ванн и полного отсутствия людей, которым от меня что-то нужно. Вадим в этом празднике жизни не участвовал финансово от слова «совсем». Единственное, что он сделал — это торжественно пообещал купить авиабилеты до Минеральных Вод за свой счёт в качестве подарка на мою прошедшую годовщину работы в компании.
— Вадим, — я сцепила руки в замок, чтобы они не дрожали от подступающей злости. — Я советую тебе не строить планы на мой отпуск. И уж тем более не раздавать мои вещи. Никуда твоя мама не поедет.
Муж резко выпрямился. Благодушное настроение мигом улетучилось.
— Ты серьёзно сейчас? — его голос начал набирать децибелы. — Аня, это моя мать! Мы — семья! Нельзя быть такой эгоисткой! Я ей уже пообещал! Как я, по-твоему, должен ей сейчас сказать, что моя жена зажала для неё отдых?
— Прямо и честно, — ровным тоном ответила я, вставая из-за стола. — Скажешь ей правду. Что ты поторопился. Что сначала надо было спросить жену, прежде чем дарить ей чужую путевку. Скажешь: «Мама, извини, я распорядился чужими деньгами и чужим временем, не спросив хозяйку. Я был неправ».
Я развернулась и пошла в спальню. Спорить дальше не имело смысла. Вадим всегда включал эту шарманку про «эгоизм» и «семью», когда ему нужно было продавить свои интересы. Но в этот раз он зашёл слишком далеко.
Включив ноутбук, я первым делом зашла в почту, чтобы найти маршрутную квитанцию на билеты. Если Вадим настолько уверен в своей правоте, нужно проверить, что он успел натворить. Как он вообще додумался влезть в мои билеты? Ах да, я же сама переслала ему квитанцию месяц назад, чтобы он знал время вылета.
Открыв личный кабинет авиакомпании, я ввела номер бронирования. Экран моргнул, и появилась надпись: «Бронирование аннулировано».
Я замерла. Внутри начала закипать уже не просто злость, а холодная ярость. Я обновила страницу. Ничего не изменилось. Билета на моё имя больше не существовало.
В этот момент дверь в спальню распахнулась. Вадим вошёл с таким видом, будто это он здесь оскорблённая сторона.
— Аня, нам надо поговорить. Твоё поведение абсолютно неадекватно.
Я развернула к нему экран ноутбука.
— Где мой билет?
Вадим слегка стушевался, но тут же взял себя в руки, приняв позу оскорблённого праведника.
— Я его сдал, — заявил он с вызовом. — Деньги вернулись мне на карту, я добавил и купил билет для мамы. На те же даты. Ей ведь нужно как-то туда добраться! А так как путёвка уже оплачена тобой, это идеальный вариант. Считай, что мы оба вложились в здоровье матери.
— Вложились? — я почувствовала, как дёргается правый глаз. — Ты сдал МОЙ билет, который обещал мне в подарок. Купил на эти деньги билет своей матери. И решил отправить её в санаторий, за который Я заплатила двести пятьдесят тысяч рублей? А я, видимо, должна провести отпуск дома, поливая фикусы?
— Ну почему поливая фикусы, — пробормотал Вадим, отводя взгляд. — У нас дача есть. Там сейчас хорошо, яблоки пошли. Отдохнёшь на природе. Да и мне готовить будешь, а то я один с ума сойду на пельменях.
Я смотрела на него и поражалась. Наглость была настолько незамутнённой, кристально чистой, что даже вызывала своеобразное восхищение. Он не просто хотел отдать мой отпуск. Он распланировал, как я буду обслуживать его в свой законный выходной месяц.
— Вадим, — я закрыла крышку ноутбука. — Путёвка оформлена на моё имя. Это медицинский санаторий. Туда нельзя просто приехать с улицы и сказать: «Здрасьте, я вместо Ани».
— Ой, не выдумывай! — отмахнулся муж, вновь обретая уверенность. — Я всё узнал! Я звонил туда сегодня днём. Девушка на ресепшене сказала, что переоформление возможно. Просто нужно прислать письмо на их почту. Я уже написал им от твоего имени, что по семейным обстоятельствам прошу изменить гостя на Алевтину Вениаминовну. Делов-то! Завтра подтвердят.
Он сказал это так гордо, словно только что решил проблему мирового голода.
— Ты. Написал. От моего имени, — медленно проговорила я.
— Ну да, у меня же есть пароль от твоей старой почты, где у нас счета за коммуналку. Я с неё и отправил. Ты вечно всё усложняешь, Ань. Всё решается легко, если люди идут навстречу друг другу. Зато мама счастлива. Она, кстати, завтра вечером придёт к нам на ужин. Принесёт пирожки. Будем праздновать её скорый отъезд. Я очень прошу тебя: не порть человеку праздник. Будь умнее.
Он развернулся и вышел, хлопнув дверью.
Я осталась сидеть в тишине. Мыслей было много, но паники не было. Я открыла свой рабочий мессенджер и нашла контакт нашей корпоративной юристки, с которой мы часто пили кофе. Но юридическая помощь мне сейчас была не нужна. Мне нужна была логика.
Санаторий «Плаза» действительно принимает запросы на переоформление. Но Вадим, как всегда, слушал только то, что хотел услышать. Он не вникал в детали. А детали в моей жизни играли ключевую роль.
Я достала из сумки свой ежедневник и нашла прямой номер службы бронирования санатория. Было уже поздно, но у них круглосуточная поддержка.
— Добрый вечер, санаторий «Плаза», администратор Екатерина. Чем могу вам помочь? — раздался в трубке приятный голос.
— Здравствуйте, Екатерина. Меня зовут Анна Сергеевна Смирнова. У меня бронь с пятнадцатого августа. Одноместный люкс с лечением.
— Да, Анна Сергеевна, вижу вашу бронь, — быстро отозвалась администратор. — Ждём вас.
— Екатерина, подскажите, сегодня с электронной почты не поступало ли заявление о смене гостя по моей брони на имя Алевтины Вениаминовны?
Девушка на несколько секунд замолчала, слышался только стук по клавиатуре.
— Да, письмо было. Но мы на него ответили отказом ещё два часа назад.
Я хищно улыбнулась.
— Могу я узнать причину отказа? Чисто для себя.
— Разумеется, — деловым тоном, выговаривая каждое слово, ответила Екатерина. — Ваша путёвка включает расширенную медицинскую программу. К тому же, мы санаторий, а не просто отель. Мы несем ответственность за здоровье отдыхающих, у каждого своя программа.
Такие медицинские путёвки оформляются на конкретного гостя. Для другого человека потребуются его документы и отдельная санаторно-курортная карта.
Кроме того, бронирование оплачено картой на ваше имя. Чтобы сменить гостя, необходимо ваше личное письменное заявление с копией паспорта, новая санаторно-курортная карта на нового гостя, а также доплата, так как бронировали вы по тарифу «Раннее бронирование», который сейчас уже не действует. Перерасчёт для нового гостя составит порядка восьмидесяти тысяч рублей по текущим ценам сезона. Мы отправили всю эту информацию в ответном письме.
Вадим, конечно же, не читал ответ. Он отправил письмо, поставил галочку в своей голове «проблема решена» и пошёл покупать билеты.
— Спасибо, Екатерина, — ласково сказала я. — Пожалуйста, поставьте в моей карточке пометку: бронирование ни в коем случае не изменять. Заселяться буду только я лично, по своему паспорту. Любые другие запросы игнорировать.
— Сделано, Анна Сергеевна. До встречи.
Я положила телефон. Ситуация складывалась просто сказочная. Вадим оплатил матери невозвратный перелёт, пообещал ей роскошный отдых, не имея на это никаких прав, и даже не удосужился проверить почту.
Первым порывом было пойти в гостиную, ткнуть его носом в факты и заставить отменять билеты. Но потом я вспомнила его слова: «Считай, что мы оба вложились в здоровье матери. А ты на даче отдохнёшь, мне готовить будешь».
«Нет, дорогой мой, — подумала я. — Если ты решил играть во взрослого мужчину, который самостоятельно решает семейные вопросы, то тебе и нести ответственность».
Следующий день на работе прошёл в суматохе, но я успела сделать главное. Я зашла на сайт авиакомпании и купила себе новый билет до Минеральных Вод. Правда, не на пятнадцатое число, как было изначально, а на вечер четырнадцатого. Благо, отпуск у меня официально начинался с понедельника, но выходные никто не отменял. Оплатила я билет со своей кредитки, о существовании которой Вадим не знал — я заводила её специально для командировок.
Вечером, как и было обещано, явилась свекровь. Алевтина Вениаминовна была женщиной крупной, любящей занимать собой всё пространство. Она любила страдать, но делала это громко, с размахом и всегда с выгодой для себя.
Она тяжело переступила порог нашей прихожей, неся в руках контейнер с пирожками, и сразу же привалилась к стене. Тяжело дыша, она принялась развязывать платок.
— Ох, Вадик, еле дошла, — простонала она, хотя от лифта до нашей двери было ровно три шага. — Ноги совсем не держат. Спасибо тебе, сынок, что спасаешь мать. Если бы не эти воды, я бы до зимы не дотянула.
Я вышла в коридор.
— Добрый вечер, Алевтина Вениаминовна.
Она посмотрела на меня с таким сложным коктейлем из жалости, триумфа и фальшивой вины, что это можно было разливать по бутылкам и продавать как яд.
— Анечка, здравствуй, — она вытерла сухие глаза платочком. — Ты уж не сердись на меня, старую. Я Вадику говорила: «Не надо, Аня сама поедет, она же работает». А он мне: «Мама, ты нам дороже!». Ну я и сдалась. Ты же молодая, у тебя ещё столько этих отпусков будет. А мне, может, последний раз в жизни в таком красивом месте побывать удастся.
Я посмотрела на Вадима. Он стоял рядом с матерью, обнимая её за плечи, и смотрел на меня с невыносимым благородством. Прямо памятник сыновнему долгу.
— Что вы, Алевтина Вениаминовна, — я улыбнулась своей самой вежливой корпоративной улыбкой, от которой на работе подрядчики обычно начинали нервно чесаться. — Я совершенно не сержусь. Главное, чтобы вы получили от этой поездки всё, что заслужили.
Свекровь расцвела.
— Вот и умница! А то Вадик переживал, что ты скандалить будешь. Умная женщина всегда понимает, что мать мужа — это святое.
За ужином Алевтина Вениаминовна не замолкала ни на минуту. Она рассказывала, как уже купила новый купальник для бассейна, как похвасталась соседке Марии Ивановне, и как та позеленела от зависти, узнав, что невестка отдала ей свой люкс.
— Я, кстати, посмотрела фотографии санатория, — вещала свекровь, активно жуя пирожок. — Там номер такой огромный! Двуспальная кровать, диван ещё. Я подумала, чего месту пропадать? Я Ленке позвонила, сестре твоей, Вадик. Сказала: пусть берёт за свой счёт отпуск на недельку и прилетает ко мне! Вдвоём веселее. Ты же не против, сынок?
Я поперхнулась чаем. Вадим тоже слегка напрягся.
— Мам, ну там номер на одного рассчитан…
— Да брось! — махнула рукой Алевтина Вениаминовна. — Кто там проверять будет? Кровать огромная, поместимся! Ленка тоже устала с детьми, ей надо выдохнуть. Я ей сказала, чтобы она билеты брала.
Я сидела, опустив глаза в чашку, и изо всех сил кусала губы, чтобы не рассмеяться в голос. Они не просто делили шкуру неубитого медведя. Они уже приглашали гостей на барбекю из этого медведя.
— Вадик, ты же переоформил всё? — вдруг спросила свекровь.
— Да, мам, всё в порядке. Я письмо им отправил, — уверенно соврал (или просто решил не проверять) Вадим.
Никаких сомнений в его голосе не было. Он свято верил, что мир крутится вокруг его желаний. Написал письмо — значит, все должны тут же взять под козырек и выполнить.
Остаток недели прошёл в атмосфере полного спокойствия с моей стороны. Вадим был подчёркнуто ласков со мной, видимо, считая, что я смирилась со своей участью жертвенной овцы. Он даже купил мне пару килограммов яблок со словами: «Это чтобы ты на даче шарлотку испекла, потренировалась».
Я не спорила. Я собирала чемодан. Делала я это днём, пока он был на работе. Аккуратно уложила платья, купальники, документы. Курортная карта, которую я оформляла две недели в платной клинике, лежала в отдельной папке. Чемодан я отвезла на работу и спрятала под столом в кабинете.
Наступила суббота. Четырнадцатое августа.
Утром Вадим деловито гладил рубашку.
— Завтра утром маму в аэропорт отвезу, — сообщил он. — У неё рейс в десять. А ты когда на дачу поедешь?
— Я сегодня уеду, — спокойно ответила я. — У меня… э-э… планы. Нужно с девочками с работы встретиться, потом поеду.
— Ну смотри. Сильно там не засиживайтесь, тебе ещё дом к моему приезду в порядок приводить, — снисходительно бросил муж.
Я вызвала такси до офиса, забрала чемодан и поехала в Домодедово.
Перелёт прошёл отлично. Вечером того же дня я уже вдыхала тёплый, влажный воздух Кисловодска. Санаторий светился огнями, мраморный холл отражал свет огромных люстр. Меня встретили как родную.
— Анна Сергеевна, рады вам! — улыбнулась Екатерина на ресепшене. — Ваш люкс готов. Процедуры расписаны с завтрашнего дня.
Я поднялась в номер, скинула туфли и присела на край гигантской кровати. Впервые за месяц я почувствовала, как расслабляются мышцы спины. Огромные панорамные окна выходили на парк, откуда доносился запах сосен. Ванная комната сияла чистотой, а на столике ждала корзина с фруктами. Я приняла душ, смыв с себя дорожную усталость и все мысли о наглом муже. Я дома. Точнее, там, где должна быть.
А завтра должен был наступить судный день.
В воскресенье я проснулась поздно. Сходила на завтрак — шведский стол ломился от красной рыбы, свежих фруктов и диетических деликатесов. Потом неспешно прогулялась до бювета, выпила нарзана.
Рейс Алевтины Вениаминовны прилетал в Минеральные Воды в 13:30. До Кисловодска ехать около часа. Значит, в районе трех часов дня она должна была появиться в санатории.
В 14:45 я спустилась в лобби-бар. Заказала себе большой чайник горного травяного чая, взяла книжку и села в глубокое кресло так, чтобы идеально видеть стойку ресепшена, но самой оставаться в тени раскидистой пальмы в кадке.
Ровно в 15:10 раздвижные стеклянные двери разъехались, и в холл ввалилась Алевтина Вениаминовна. За ней катился огромный розовый чемодан. Но сюрпризы на этом не закончились. Следом за свекровью шла золовка Лена с сумкой через плечо. Значит, Ленка всё-таки купила билеты. Великолепно.
Они подошли к стойке. Я чуть сдвинула книгу, превратившись в слух.
— Здравствуйте, девочки! — громко, на весь холл, заявила Алевтина Вениаминовна, выкладывая паспорт на мрамор. — Я к вам отдыхать! Бронь на пятнадцатое число, фамилия Смирнова. Люкс!
Администратор, сегодня это была не Екатерина, а другая девушка, вежливо улыбнулась и открыла программу.
— Минуту, Алевтина Вениаминовна. Ищем бронь.
Девушка хмурилась, стучала по клавишам.
— Простите, но брони на имя Алевтины Вениаминовны Смирновой у нас нет.
— Как это нет?! — возмутилась свекровь, а Лена за её спиной недовольно цокнула языком. — Ищите лучше! Мой сын всё оплатил! Там должно быть письмо, он присылал!
— А, секунду, — администратор кликнула мышкой. — Да, я вижу в системе примечание по брони на фамилию Смирнова. Но бронирование оформлено на Смирнову Анну Сергеевну. И в системе стоит строгий запрет на смену гостя. Кроме того, Анна Сергеевна заехала ещё вчера вечером и в данный момент уже проживает в номере.
В просторном холле стало очень тихо, только где-то вдалеке играла тихая музыка.
Алевтина Вениаминовна замерла, хватая ртом воздух, словно разом разучилась дышать. Лена вытаращила глаза.
— Что значит… заехала? — просипела свекровь. — Куда заехала? Это моя невестка! Она дома осталась! На даче! Вы что-то путаете! Звоните управляющему!
— Женщина, успокойтесь, пожалуйста, — тон администратора стал прохладнее. — Мы ничего не путаем. Гостья предоставила паспорт и путевку. Она в номере. Мы не можем вас заселить.
— Да это ошибка! — взвизгнула Лена, отодвигая мать от стойки. — Нам брат всё отдал! У нас оплачено! Дайте нам ключи, мы сами с ней разберёмся!
— Девушка, это частная территория, — администратор положила руку на телефонную трубку. — Если вы будете повышать голос, я вызову охрану. Если вы хотите заселиться, мы можем предложить вам стандартный номер на двоих. Стоимость — восемнадцать тысяч рублей в сутки без лечения. За четырнадцать дней это двести пятьдесят две тысячи. Оплачивать будете картой или наличными?
Щеки Алевтины Вениаминовны густо налились краской. Таких денег у неё отродясь не было.
— Я сейчас сыну позвоню! — крикнула она, дрожащими руками доставая телефон. — Он вам устроит! Он вас всех засудит!
Ленка тоже достала мобильный, возмущенно тыкая пальцами в экран. Назревал грандиозный скандал, который они планировали устроить прямо тут, у стойки, чтобы персонал испугался и выдал им ключи.
Я поняла, что это мой выход.
Я закрыла книгу, неспешно поднялась из кресла, поправила шёлковый халат, в котором спускалась в бар, и мягкой походкой направилась к стойке ресепшена.
— Алевтина Вениаминовна? Лена? — произнесла я с интонацией искреннего удивления. — Вот это встреча! А вы какими судьбами? Решили за свой счёт здоровье поправить? Правильно, воздух тут чудесный.
Они обернулись синхронно. Алевтина Вениаминовна посмотрела на меня так, будто перед ней восстал Дракула.
— Аня?! — выдохнула она. — Ты… ты что здесь делаешь?!
— Отдыхаю, — я мило улыбнулась. — По своей путёвке. Которую я сама себе купила. А вы к кому приехали?
— Ты… ты же обещала! — заикаясь, произнесла свекровь. — Вадик сказал, что ты отдала путёвку мне!
— Вадик может говорить всё, что ему вздумается, Алевтина Вениаминовна, — спокойно ответила я, глядя ей прямо в глаза. — Но Вадик не оплачивал этот банкет. И я ему понятным языком сказала: не строй планы на мой отпуск. Видимо, он решил, что я шучу. Оказалось, что нет.
Лена шагнула вперёд, агрессивно скрестив руки на груди.
— Слышь, ты, невестка, — злобно выдавила она. — Ты совсем берега попутала? Мы прилетели, бабки за билеты отдали! Мать с давлением! А ну быстро выметайся из номера и переписывай на маму! Мы с ней жить будем!
Я даже рассмеялась. Искренне, от души.
— Лена, ты, видимо, не поняла. Это не хостел. Это медицинское учреждение. Чтобы переписать на маму номер, нужна её медкарта, мое заявление и доплата тысяч в восемьдесят. А чтобы поселить туда ещё и тебя, нужно заплатить ещё тысяч сто пятьдесят сверху, потому что номер одноместный. У вас есть с собой триста тысяч? Если есть — ресепшен к вашим услугам. Если нет — двери вон там.
В этот момент у меня в кармане завибрировал телефон. Звонил Вадим. Я включила громкую связь, чтобы все могли насладиться моментом.
— Аня! — заорал муж в трубку так громко, что администратор вздрогнула. — Какого чёрта происходит?! Мне мать звонит в истерике! Почему ты в Кисловодске?! Ты должна быть на даче!
— Привет, милый, — пропела я. — А я решила, что на даче мне скучно. И приехала в свой оплаченный отпуск. Ты же не против?
— Ты совсем больная?! — орал Вадим. — Быстро иди на ресепшен и переоформляй всё на маму! Как ты могла так поступить?! Это подлость!
— Подлость, Вадим, — мой голос стал жёстким и ледяным, — это отменить мой билет без моего ведома. Подлость — это распоряжаться моими деньгами и моим отдыхом. Подлость — это врать своей матери, что ты всё решил, даже не прочитав отказ от санатория.
— Какой отказ?! — Вадим на секунду запнулся.
— Тот самый, который тебе прислали на почту в ответ на твою писульку. Где черным по белому сказано, что переоформление невозможно без моего личного присутствия и огромной доплаты. Но ты же у нас великий решала, тебе некогда читать. Ты просто отправил маму в аэропорт. Вместе с Ленкой, кстати.
На том конце провода стало очень тихо. Видимо, до Вадима начала доходить вся глубина проблемы.
— Вадик… — всхлипнула в трубку Алевтина Вениаминовна. — Вадик, что нам делать? Нас на улицу выгоняют! Тут номер двадцать тысяч стоит!
— Аня… — голос мужа резко растерял всю уверенность, стал заискивающим. — Ань, ну пожалуйста. Ну не позорь меня перед матерью. Заплати за них, а? Ну у тебя же есть деньги на карте! Засели их, пусть отдохнут. Я тебе потом отдам. Честно.
Я посмотрела на свекровь, по лицу которой текли слёзы, призванные разжалобить кого угодно, на злую, красную Лену, и снова поднесла телефон к губам.
— Нет, Вадим. Не заплачу. Я свои деньги заработала. А ты свой лимит доверия исчерпал. Решай проблемы, которые ты сам создал. Оплати им билеты обратно. Или сними им квартиру в городе, раз уж ты такой заботливый сын. А меня ждут на массаже.
Я сбросила вызов.
Алевтина Вениаминовна смотрела на меня с неподдельным ужасом. В её глазах читалось непонимание. Как так вышло, что удобная и всегда молчащая невестка вдруг дала отпор? Впервые за годы нашего знакомства она поняла, что её манипуляции разбились о глухую стену.
— Девушки, — я повернулась к администратору. — Прошу прощения за этот шум. Эти граждане ошиблись адресом.
Я развернулась и пошла к лифтам, чувствуя спиной два ненавидящих взгляда.
Остаток дня я провела в спа-зоне, отключив телефон. Вечером, сидя на балконе своего номера с бокалом местного вина, я включила аппарат. Посыпались десятки сообщений.
Вадим бушевал. Сначала он угрожал разводом. Потом умолял перевести ему сто тысяч, потому что у него на карте оставались копейки (он ведь потратил всё на билеты маме и сестре, будучи уверенным, что жильё бесплатно). Потом писал, что мама сидит на чемодане на вокзале и пьёт корвалол, потому что обратных билетов на сегодня нет, а гостиницы в сезон стоят безумных денег.
Я ответила только на одно сообщение: «Ты сам заварил эту кашу, тебе и расхлебывать. Снимай им комнату в частном секторе. И да, по поводу развода — отличная идея. Вернусь отдохнувшей, займусь документами».
Позже от общей знакомой я узнала, чем закончилась их эпопея. Вадиму пришлось брать микрозайм под бешеные проценты, чтобы оплатить матери и сестре две ночи в какой-то убитой гостинице на окраине Ессентуков, а потом купить им дорогущие билеты обратно на самолет. Отдых, о котором Алевтина Вениаминовна так громко трубила всем соседям, превратился в двухдневный ад с тасканием чемоданов по жаре и скандалом с дочерью, которая обвинила её в испорченном отпуске. Ленка пилила мать всю дорогу обратно, требуя компенсировать ей потерянные на работе дни. А Вадим получил грандиозный выговор от обеих за то, что отправил их позориться.
Вадим, естественно, обвинил во всём меня. По его версии, я коварно промолчала, чтобы насладиться их унижением. Я не стала его переубеждать.
Когда мы встретились после моего приезда, чтобы подать совместное заявление на развод, он выглядел помятым и злым.
— Ты разрушила нашу семью из-за какой-то путёвки, — процедил он, подписывая заявление.
— Нет, Вадим, — я забрала бумаги. — Я сохранила свой отпуск. А семью ты разрушил сам, когда решил, что можешь воровать моё время и деньги, прикрываясь словом «мама».
Я вышла из ЗАГСа, вдохнула свежий воздух и улыбнулась. Отпуск в Кисловодске действительно пошёл мне на пользу. Давление в норме, нервы крепкие, как канаты, а главное — дышать стало полной грудью.