Когда она узнала, что я уволилась с работы и отменила все денежные переводы, свекровь явилась в шесть утра, чтобы «разобраться».
Ольга покинула офис в последний раз, держа в руках маленькую коробку с личными вещами. Октябрьский ветер трепал ей волосы, а внутри было удивительное облегчение. Ни сожалений, ни сомнений. Только облегчение.
Семь лет в этой компании остались позади. Семь лет, за которые каждая зарплата была расписана задолго до того, как Ольга могла подумать о себе. Свекровь Валентина Сергеевна, сестра мужа Лена, племянники, коммунальные услуги, продукты, лекарства, школьные принадлежности. Конца этому списку не было.
Всё началось постепенно. Когда Ольга вышла замуж за Павла, свекровь сразу дала понять, что невестка должна быть полезной. Не словами, конечно. Валентина Сергеевна умела говорить так, что невозможно было отказать.
«Оленка, пришла квитанция за коммуналку. Моей пенсии совсем не хватает. Поможешь? Я потом отдам, обещаю.»
Этого «потом» так и не наступило. Просьб становилось только больше.
«Оленка, Ленины дети собираются в школу. Ты знаешь, как сейчас все дорого. Может, переведёшь что-нибудь?»
«Оленка, доктор выписал мне лекарства — такие дорогие. Помоги, дорогая.»
Сначала Ольга думала, что помогает семье. Что так и должно быть. Каждый раз, когда звонила свекровь, Павел кивал и говорил:
«Помоги просто маме. Она же одна.»
Одна. Валентина Сергеевна не была одна. У неё была дочь Лена, продавец в магазине, но по какой-то причине она никогда не помогала матери. Видимо, считала, что это обязанность невестки.
Ольга переводила деньги. Платила по счетам. Покупала продукты и приносила их свекрови. Иногда оставалась у Валентины Сергеевны, слушая бесконечные истории про соседей, про здоровье, про то, как тяжело жить на одну пенсию.
«Сын Марии Ивановны каждую неделю приходит и подарки приносит. А мой Павел совсем забыл мать.»
Ольга молчала. Павел не забыл. Он просто знал, что все вопросы решит жена.
Со временем требования росли. Валентина Сергеевна перестала даже говорить спасибо. Деньги воспринимались как нечто само собой разумеющееся. Будто Ольга обязана их отдавать. Будто это не её зарплата, а семейный бюджет, к которому имели доступ все.
Лена тоже привыкла. Звонила раз в месяц, всегда с одной и той же просьбой:
«Оля, переведи денег детям. Им нужны ботинки. Или куртки. Или на кружки…»
Ольга покинула офис в последний раз, держа в руках маленькую коробку с личными вещами. Октябрьский ветер трепал ей волосы, а на душе было удивительно легко. Ни сожалений, ни сомнений. Только облегчение.
Семь лет работы в этой компании остались позади. Семь лет, за которые каждая зарплата сразу исчезала по привычным адресам, прежде чем Ольга успевала подумать о себе. Свекровь, Валентина Сергеевна, сестра мужа Лена, племянники, коммунальные услуги, продукты, лекарства, школьные принадлежности. Список был бесконечным.
Всё началось постепенно. Когда Ольга вышла замуж за Павла, свекровь сразу дала понять, что невестка должна быть полезной. Не словами, конечно. Валентина Сергеевна умела говорить так, что невозможно было отказать.
«Оленка, пришла квитанция за коммуналку. Моей пенсии совсем не хватает. Поможешь? Я потом отдам, обещаю.»
Этого «потом» так и не наступило. Но просьбы становились чаще.
«Оленка, Ленины дети собираются в школу. Ты знаешь, как сейчас всё дорого. Может, переведёшь что-нибудь?»
«Оленка, врач выписал мне лекарства. Такие дорогие. Помоги, дорогая.»
Сначала Ольга думала, что помогает семье. Что так и должно быть. Каждый раз, когда свекровь звонила, Павел кивал и говорил:
« Просто помоги маме. Она одна. »
Одна. Валентина Сергеевна не была одна. У нее была дочь, Лена, которая работала продавщицей в магазине, но почему-то ни разу не помогала матери. Видимо, она считала, что это обязанность невестки.
Ольга переводила деньги. Оплачивала счета. Покупала продукты и приносила их свекрови. Иногда задерживалась у Валентины Сергеевны, слушая бесконечные истории о соседях, здоровье и о том, как тяжело жить на одну пенсию.
« Сын Марии Ивановны приходит каждую неделю и приносит подарки. А мой Павел совсем забыл маму. »
Ольга молчала. Павел не забыл. Он просто знал, что жена все решит.
Со временем требования росли. Валентина Сергеевна даже перестала говорить спасибо. Деньги принимались как должное. Будто Ольга обязана их отдавать. Будто это была не ее зарплата, а общий семейный бюджет, в который все имели право залезать.
Лена тоже к этому привыкла. Звонила раз в месяц, всегда с одной и той же просьбой:
« Оля, переведи что-нибудь для детей. Им нужны ботинки. Или куртки. Или на кружки. »
Дети Лены были здоровы, сыты и имели самые новые смартфоны. Но почему-то денег все равно не хватало.
Ольга отправляла деньги. Потому что отказ означал услышать от Павла:
« Тебе жалко, что ли? Это же дети. »
Дети. Чужие дети, которых Ольга видела пару раз в году. Но отказать было невозможно.
Три года назад Павел потерял работу. Он говорил, что это временно, что скоро найдет что-то получше. “Временно” затянулось. Павел искал работу вяло. Отказывался от вакансий, где зарплата казалась маленькой. Ждал чего-то подходящего.
И пока он ждал, все расходы легли на Ольгу. Не только их собственные, но и на родственников Павла. Валентина Сергеевна просить меньше не стала. Наоборот.
« Оленька, ты же понимаешь, Павлу сейчас тяжело. Я не хочу его расстраивать. Ты ведь поможешь? »
Ольга помогала. Потому что устала ругаться. Устала объяснять, что денег не хватает. Устала слышать, что родные важнее всего.
Павел не вмешивался в эти споры. Сидел за компьютером, ищя работу или играя. Когда Ольга пыталась сказать, что невозможно тащить всех одной, муж отмахивался:
« Ты преувеличиваешь. Мама просит немного. Лене тоже тяжело. »
Немного. Ольга как-то посчитала. За год почти треть её зарплаты уходила родственникам Павла. Треть. А еще была ипотека, еда, одежда, бензин. На себя почти ничего не оставалось.
Когда Ольга купила новое пальто, Валентина Сергеевна посмотрела и сказала:
« Дорогое, наверное. А я себе даже лекарства позволить не могу. »
Ольга сжала кулаки. Промолчала. Пальто не было дорогим, но объяснять это свекрови она не хотела.
Летом Лена попросила деньги на отдых для детей. Сказала, что они устали и им нужно на море.
« Оля, выручи, пожалуйста. Я потом верну. »
Ольга перевела деньги. Лена не вернула. Но зато показала фотографии с пляжа, где дети ели мороженое и катались на банане.
Ольга осталась дома. Провела отпуск на даче у подруги, потому что на море денег не было.
Павел сказал:
« Ну и что? Нам и тут хорошо. »
Хорошо. Только Ольге было нехорошо.
В сентябре Валентина Сергеевна попросила заплатить за ремонт ванной. Сказала, что трубы совсем прогнили, и если их не сделать, затопит соседей.
Ольга заплатила. Потом узнала, что свекровь заказала не только новые трубы, но и новую плитку, и дорогой кран. Потому что если делать — так делать хорошо.
Когда Ольга спросила, зачем лишние траты, свекровь обиделась:
« Я думала, тебе не жалко для меня. Я ведь тебе не чужая. »
Не чужая. Но и не семья для Ольги. Валентина Сергеевна никогда не спрашивала, как у Ольги дела. Никогда не спрашивала, устала ли она, нужна ли помощь. Она только просила. Требовала. Считала, что имеет право.
Ольга была измотана.
Уставшая просыпаться с мыслью, кому сегодня нужно перевести деньги. Уставшая считать каждую копейку. Уставшая от упрёков каждый раз, когда она отказывала.
И уставшая от Павла. От того, что её муж не видел проблемы. Не хотел видеть. Ему было удобно, что жена всё решает. Что мама довольна, сестра не жалуется, а племянники одеты и сыты.
Ольга думала об этом несколько месяцев. Всё взвешивала. Пыталась найти компромисс. Но компромисс невозможен, если другая сторона не хочет идти навстречу.
И Ольга приняла решение.
Сначала она написала заявление на увольнение. Начальник удивился, пытался отговорить, предложил отпуск. Но Ольга была непреклонна. Ей нужно было остановиться. Отдохнуть. Решить, что дальше.
Потом она открыла банковское приложение и отменила все автоплатежи. Коммуналку Валентины Сергеевны, переводы Лене, подписки на разный вздор, который просил Павел.
Ольга ничего не объясняла. Она просто прекратила платежи.
Первая неделя прошла тихо. Видимо, никто не заметил. Или заметили, но решили, что это ошибка.
На восьмой день позвонила Валентина Сергеевна.
«Оленька, ты забыла оплатить коммунальные. Я получила квитанцию.»
«Я больше не буду их платить, Валентина Сергеевна.»
Пауза.
«Как это — не будешь? Ты всегда платила.»
«‘Всегда’ не значит ‘вечно’.»
«Но почему? Что случилось?»
«Я уволилась. Денег нет.»
«Уволилась? Почему?»
«Потому что мне было нужно.»
«А как же я? Мне нечем платить!»
«У вас есть пенсия, Валентина Сергеевна. И есть дочь.»
«У меня маленькая пенсия! А Лена и так едва сводит концы с концами!»
«Мне жаль. Но я больше не могу.»
Валентина Сергеевна повесила трубку. Ольга выдохнула.
На следующий день позвонила Лена.
«Оля, что происходит? Мама плачет. Говорит, ты отказалась помогать.»
«Я уволилась. Помочь не могу.»
«Уволилась? А на что вы с мамой будете жить?»
«Это моя проблема, Лена.»
«Ты же знаешь, у мамы нет денег! Как она справится?»
«Не знаю. Может, ты поможешь?»
«У меня дети! Мне тоже нужна помощь!»
«Тогда ищите другого спонсора.»
Ольга завершила разговор. У неё тряслись руки, но она улыбалась. Впервые за много лет ей стало легко.
Павел узнал об этом вечером. Он вернулся ещё с одного собеседования, до которого так и не добрался из-за пробок.
«Мама звонила,» — сказал он. «Говорит, ты ей отказала.»
«Да.»
«Почему?»
«Потому что я устала.»
«От чего устала? Ты просто переводила деньги.»
«Просто? Павел, я семь лет содержала твоих родственников. Платила за них счета, покупала продукты, одежду, лекарства. Семь лет. А ты даже не заметил.»
«Ну, я думал, тебе это не сложно.»
«Не сложно? Нам едва хватало на жизнь. А ты три года без работы. И всё равно твоя мама просила, сестра просила. А ты молчал.»
«Это же семья.»
«Я тоже семья. Но почему-то только я всех тащила.»
Павел нахмурился. Явно не ожидал такого разговора.
«Сказала бы, если было тяжело.»
«Я говорила. Ты не слушал.»
«Ладно, хорошо, понял. Отдохнёшь — всё наладится.»
«Я уволилась, Павел.»
Муж застыл.
«Что?»
«Я уволилась.»
«Почему?!»
«Потому что мне было нужно.»
«А на что мы будем жить?»
«У меня есть сбережения. Хватит на пару месяцев. А там посмотрим.»
«Посмотрим? Ты с ума сошла? Кто ипотеку платить будет?»
«Я. Пока есть деньги. Потом ты найдёшь работу. Или я. Но твои родственники больше не получат ни копейки.»
«Ты не можешь так бросить мою маму!»
«Могу. И уже сделала.»
Павел хотел что-то сказать, но Ольга ушла в спальню и закрыла дверь. Больше она не хотела разговаривать.
Утро началось со звонка в дверь. Долгого, настойчивого. Потом снова. И снова.
Ольга открыла глаза. Павел тоже проснулся, но не шелохнулся. Он лежал и смотрел в потолок.
Звонок не прекращался.
— Павел, открой дверь, — пробормотала Ольга.
Её муж молчал.
— Павел!
— Это мама, — тихо сказал он. — Наверное.
— Ну и что?
— Открой ты.
Ольга встала. Накинула халат и пошла в коридор. Посмотрела в глазок. На площадке стояла Валентина Сергеевна, в пальто, наброшенном на ночную рубашку. Лицо красное, взгляд решительный.
Ольга открыла дверь.
Валентина Сергеевна ворвалась в квартиру, даже не поздоровавшись.
— Что ты себе позволяешь?! — закричала свекровь. — Как ты смеешь бросать семью в трудную минуту?!
Ольга тихо закрыла дверь. Она стояла и смотрела на неё.
— Ты меня слышишь?! Я с тобой разговариваю! — Валентина Сергеевна подошла ближе, размахивая пальцем перед лицом Ольги. — Ты позоришь всю семью! Как ты можешь так себя вести?!
— Валентина Сергеевна, сейчас шесть утра, — спокойно сказала Ольга. — Вы разбудили соседей.
— Мне плевать на соседей! Думаешь, мне легко было прийти сюда в такое время?! Но ты не оставила мне выбора!
— Никто вас не просил приходить.
— Как это никто не просил?! Ты выключила телефон! Не отвечаешь на звонки! Думаешь, можешь вот так просто перестать помогать матери?!
— Вы мне не мать.
Валентина Сергеевна застыла. Её глаза расширились.
— Что ты сказала?!
— Я сказала, вы мне не мать. Вы мать Павла. Ему и помогайте.
— У Павла нет работы! Ты же знаешь!
— Знаю. Я знаю это уже три года. И три года я тяну всех одна.
— Так и должно быть! Ты — невестка! Ты обязана помогать семье!
— Я никому ничего не должна.
Валентина Сергеевна вскрикнула от негодования. Её лицо стало багровым.
— Неблагодарная! Мы приняли тебя в семью! Как свою! А ты—!
— Как свою? — усмехнулась Ольга. — Как свою, которая должна всех содержать?
— Ты зарабатываешь деньги! Значит, должна делиться!
— Я больше не зарабатываю. Я уволилась.
— Почему?! Чтобы наказать меня?!
— Чтобы жить для себя.
Свекровь замахала руками.
— Это эгоизм! Чистый эгоизм! Тебе не стыдно?!
— Нет.
— Мне нечем платить за квартиру! Понимаешь?! Нечем!
— Понимаю. Но это не моя проблема.
— Как не твоя проблема?! Ты невестка!
— Невестка — не банкомат.
Свекровь вздрогнула, будто её ударили. Она на мгновение замолчала, потом заговорила тише, хотя голос дрожал от злости:
— Павел! Павел, выйди!
Тишина. Сын не вышел.
— Павел! Я знаю, ты меня слышишь! Выйди сейчас же!
Дверь спальни приоткрылась. Павел вышел, но не подошёл ближе. Он стоял на пороге и смотрел в пол.
— Скажи своей жене прекратить этот цирк! — потребовала Валентина Сергеевна.
Павел молчал.
— Павел! Ты меня слышишь?!
— Слышу, мама.
— Ну?!
— Я не знаю, что сказать.
— Как это не знаешь?! Ты мужчина в доме или нет?!
Павел поднял глаза. Посмотрел на мать, потом на Ольгу.
— Мам, не сейчас. Слишком рано.
— Слишком рано?! А когда?! Когда меня выселят из квартиры?!
— Никто тебя не выселит.
— Выселят! Если я не заплачу за коммуналку! А у меня нет денег! Пенсия маленькая!
— Мам, попроси Лёну помочь.
— Лена сама едва сводит концы с концами!
— Тогда сократи расходы.
Мать взорвалась.
— Сократить?! Я не могу купить себе лекарства, а ты мне говоришь — сократи?!
— Мам, я безработный. Я не могу помочь.
— Пусть твоя жена помогает!
— Она уволилась.
— Пусть найдёт новую работу!
Павел развёл руками.
— Мам, это её решение.
— Её решение?! — Валентина Сергеевна повернулась к Ольге. — Ты что, теперь решаешь за всю семью?!
— За себя, — ровно ответила Ольга. — Только за себя.
— Бессовестная, черствая женщина! Я знала, что ты такая! С самого начала знала!
«Тогда почему ты молчал семь лет?»
«Потому что я надеялась, что ты изменишься! Что ты станешь нормальным человеком!»
«Нормальный человек — это тот, кто тебе даёт деньги?»
«Нормальный человек помогает своим старшим!»
Ольга подошла к двери и распахнула её настежь.
«Пожалуйста, уходите, Валентина Сергеевна.»
Её свекровь застыла.
«Что?»
«Уходите. Разговор окончен.»
«Ты меня выгоняешь?!»
«Я прошу вас покинуть мою квартиру.»
«Твоя?! Эта квартира была куплена в браке! Значит, это совместная собственность! И моего сына тоже!»
«Пожалуйста, уходите.»
«Я не уйду, пока ты не пообещаешь помочь!»
«Тогда стойте в проёме. Мне всё равно.»
Валентина Сергеевна посмотрела на сына.
«Павел! Ты позволишь ей так со мной разговаривать?!»
Павел молчал. Не двинулся. Не сказал ни слова. Смотрел в сторону.
«Павел!»
Её муж вздохнул.
«Мама, пойдём. Потом поговорим.»
«Как я могу уйти?! Не решив вопрос?!»
«Мама, пожалуйста.»
Она стояла, покрасневшая, растрёпанная, руки дрожали от злости. Потом развернулась и ушла. На пороге обернулась:
«Запомни мои слова, Ольга! Ты пожалеешь! Всё к тебе вернётся!»
Ольга тихо закрыла дверь. Повернула ключ. Прислонилась спиной к двери и выдохнула.
Павел всё ещё стоял у спальни.
«Почему ты с ней так?» — мягко спросил он.
«Как?»
«Грубо.»
«Грубо?» — Ольга подняла брови. «Павел, твоя мама вломилась к нам в квартиру в шесть утра и начала кричать. Это не грубо?»
«Ну, она была расстроена.»
«И что? Я должна игнорировать себя, чтобы ей не было обидно?»
«Нет, но ты могла поступить иначе.»
«Как иначе?»
«Ну, объяснить. Сказать, что пока не можешь помочь.»
«Я не могу помочь ‘пока что’. Я вообще не буду помогать.»
Павел промолчал.
«Она моя мать.»
«Я знаю.»
«Мне её жаль.»
«А мне — нет.»
«Ольга, как ты можешь так?»
«Я могу. После семи лет, когда меня считали источником денег.»
«Никто тебя не использовал.»
«Серьёзно? А это тогда что было?»
«Ну, ты помогала. Добровольно.»
«Добровольно? Павел, каждый раз, когда я пыталась отказать, ты просил меня помочь. Каждый раз.»
«Потому что маме реально было тяжело.»
«А мне — нет?»
Павел не ответил.
«Я работала. Одна. Три года—одна. Я платила за квартиру, за еду—за всё. И содержала твоих родственников. А ты даже не заметил.»
«Я заметил.»
«Нет. Ты делал вид, что не видишь. Потому что тебе так было удобно.»
«Ольга, я работу искал!»
«Три года? Павел, за три года можно хоть что-то найти. Но ты не хотел. Ты ждал чего-то получше. А пока ждал, выживала я.»
Павел стоял молча, смотря в пол. Потом тихо сказал:
«Значит, ты считаешь меня плохим мужем.»
«Я думаю, ты — удобный сын.»
«Что это значит?»
«Это значит, что твоей маме с тобой удобно. Ты всё делаешь, как она говорит. Не споришь. Не защищаешь жену. Только киваешь.»
«Я её люблю. Она моя мама.»
«А я? Кто я?»
Павел поднял глаза.
«Ты моя жена.»
«А что это значит для тебя?»
«Ну… Мы вместе. Семья.»
«Семья — это когда двое поддерживают друг друга. А не когда один тянет всех.»
«Я не заставлял тебя меня тянуть.»
«Правда? Три года без работы. Три года за всё платила я. И ты не заставлял меня тебя тянуть?»
Павел нахмурился.
«Я не сидел без работы специально.»
«Я знаю. Ты просто недостаточно старался, чтобы её найти.»
«Я старался!»
«Недостаточно.»
Он сжал кулаки.
«Значит, ты считаешь, это моя вина?»
«Виноват. И я тоже. Я позволила этому длиться годами.»
Павел промолчал. Потом повернулся и пошёл в спальню. Закрыл дверь. Ольга осталась стоять в коридоре.
Следующие дни прошли в тишине. Павел почти не разговаривал. Ольга тоже. Валентина Сергеевна больше не приходила, но звонила. Часто. Ольга не отвечала.
Лена тоже звонила. Писала сообщения. Обвиняла Ольгу в черствости, эгоизме и неблагодарности. Ольга читала их и удаляла.
Через неделю Павел наконец нашёл работу. Не ту, о которой мечтал, но хоть какую-то. Зарплата была небольшая, но он перестал сидеть дома, и это уже было хорошо.
Вечером после первого рабочего дня он пришёл домой усталым. Сел за стол, а Ольга подала ужин.
— Как прошло? — спросила жена.
— Нормально, — коротко ответил Павел.
— Тяжело?
— Не особо.
Молчание.
— Мама звонила, — сказал он.
— Я знаю.
— Ты не хочешь с ней поговорить?
— Нет.
— Почему?
— Потому что разговаривать бессмысленно. Она всё равно попросит денег. А я не дам.
— Она просто хочет, чтобы ты объяснила.
— Объяснять нечего. Всё понятно.
Павел отложил вилку.
— Ольга, может, хватит уже? Ты обижена, ты дала понять. Но вечно злиться нельзя.
— Я не злюсь. Я просто закончила с этим.
— С чем?
— С тем, чтобы меня использовали.
— Тебя никто не использовал!
— Павел, не начинай.
— Нет, давай закончим этот разговор! Ты думаешь, что все остальные плохие, а ты одна хорошая!
— Я не думаю, что кто-то плохой. Я просто поняла, что моё время и деньги принадлежат мне. И только мне.
— Но семья же должна помогать друг другу!
— Должны. Друг другу. А не в одну сторону.
— Мама ведь тоже тебе помогала!
— Чем?
Павел замолчал. Задумался. Потом сказал:
— Ну… Давала советы.
Ольга ухмыльнулась.
— Советы. Которые сводились к тому, чтобы я больше работала и больше давала.
— Не только к этому.
— А к чему ещё?
Павел не ответил.
Ольга встала из-за стола.
— Я подаю на развод, Павел.
Он вздрогнул.
— Что?
— Я подаю на развод. Через месяц.
— Почему?
— Потому что я не хочу так жить. Я не хочу быть коровой для твоей семьи. Я не хочу молчать, когда меня не уважают. И я не хочу быть с тем, кто не может быть на моей стороне.
— Ольга, подожди… Давай поговорим…
— Обсуждать нечего. Я уже всё решила.
— Но… Но мы же… Мы столько лет вместе…
— Вот именно. Я столько лет терпела. Хватит.
Павел сидел и смотрел на жену. Потом тихо спросил:
— А теперь?
— Теперь я живу для себя. А ты можешь жить как хочешь. Под крылом у своей мамы, если тебе так удобнее. Но без меня.
Ольга ушла в спальню. Павел остался на кухне.
Через месяц заявление было подано. Они развелись в загсе, потому что почти не было имущества, а квартира была в ипотеке; Ольга согласилась продолжать платить, если Павел съедет.
Павел съехал. К маме. Валентина Сергеевна была довольна. Сын снова дома. Правда, теперь его придётся содержать самой, но тёща об этом пока не думала.
Ольга осталась одна. В тишине. В квартире, где никто не просил денег, не требовал помощи и не обвинял её в эгоизме.
Через два месяца она нашла новую работу. Зарплата была чуть ниже, но график был удобнее.
Теперь она тратила деньги только на себя. Покупала, что хотела. Ходила в кафе, в кино, путешествовала. Жила.
Павел иногда звонил. Спрашивал, как она. Намекал, что можно бы сойтись снова. Ольга отвечала коротко и вежливо. Возвращаться она не собиралась.
Звонила и Валентина Сергеевна. Один раз. Она кричала, что Ольга разрушила семью, что она эгоистка и холодная женщина. Ольга спокойно выслушала и затем сказала:
— Валентина Сергеевна, вы сами разрушили семью — когда решили, что невестка обязана вас содержать. Всего хорошего.
И положила трубку. Больше тёща не звонила.
Через полгода написала Лена. Попросила в долг. Ольга даже не ответила.
Жизнь налаживалась. Медленно, но верно. Без криков, без упрёков, без бесконечных просьб о помощи.
Ольга поняла одно: семья — это не те, кто требует. Семья — это те, кто рядом с тобой. Не только когда им нужны деньги, а всегда. И если таких людей нет, лучше быть одной, чем с теми, кто тебя использует.
Однажды вечером Ольга сидела на балконе с чашкой чая. Она смотрела на закат и думала, как хорошо, что сумела найти в себе смелость сказать «нет». Как хорошо, что перестала быть «удобной». Как хорошо, что выбрала себя.
И ни разу об этом не пожалела.