Сосны стояли совершенно неподвижно, будто их нарисовали на вечернем небе. От беседок тянуло запахом угля и жареного мяса, к озеру, где вода стала густой и золотой под закатным солнцем. Алина сидела на перилах веранды, болтая ногами и улыбаясь так, как улыбаются те, кто знает — через неделю вся их жизнь изменится.
— Почему сидишь здесь такая грустная? — спросила Света, подходя с бокалом лимонада. — Костя чуть не уронил шашлык в мангал. Историческое зрелище.
— Я не грущу, — засмеялась Алина. — Просто думаю, что через семь дней буду в белом платье. Странно, правда?
— Странно — это сидеть одной на веранде за неделю до свадьбы вместо того, чтобы танцевать с женихом, — сказала Света, усаживаясь рядом и толкнув её плечом. — А где Дмитрий?
— Ушёл куда-то к дальним домикам с Ромой и Артёмом, — пожала плечами Алина. — Мужские дела, наверное. Вернётся.
— Мужские дела, — фыркнула Света. — Это у них всегда так. У Кости тоже были «мужские дела», а потом выяснилось, что он полчаса открывал банку с огурцами.
Алина допила лимонад и поставила стакан на перила. Вечер был тёплый и густой, пропитанный запахом хвои и дыма. Она чувствовала себя почти счастливой — тем мягким, осторожным счастьем, о котором боишься говорить вслух.
— Света, скажи честно, — понизила голос Алина. — Ты думаешь, мы с Димой… подходим друг другу?
— Ты что имеешь в виду — подходим? — повернулась к ней Света. — Сомнения?
— Нет, не сомнения, — покачала головой Алина. — Просто иногда кажется, что мнение его друзей важнее моего. Только приехали — он сразу пропал с ними. Я одна уже полтора часа.
— Слушай, — взяла её за руку Света. — Мужчины перед свадьбой нервничают. Пусть побудет мальчиком ещё неделю. Потом станет мужем — всё изменится.
— Ты говоришь, будто люди меняются после свадьбы, — улыбнулась Алина.
— Так и есть, — подмигнула Света. — Костю подменили через три месяца после того, как мы стали жить вместе. Был весёлым дураком, теперь — ответственным дураком.
Они обе рассмеялись. По тропинке от дальних домиков шёл Артём — один, без Дмитрия и Ромы. Высокий, в тёмной рубашке с закатанными рукавами, он шёл медленно, будто вечер принадлежал ему.
— О, Артём идёт, — сказала Света, следя за взглядом Алины. — Он красивый, согласись.
— Света, — нахмурилась Алина.
— Что? Я ж не говорю тебе бросаться к нему. Просто факт. Объективно красивый мужчина.
Артём поднялся на веранду, кивнул им и остановился у перил, глядя на озеро. Молчал какое-то время, потом повернулся.
— Алина, могу я с тобой поговорить пару минут? — спросил он тихо, без нажима. — Хотел спросить про свадебный подарок. Дима сказал, ты лучше знаешь, что вам нужно.
— Конечно, — Алина спрыгнула с перил. — Света, я сейчас.
— Иди, — махнула рукой Света, но взгляд, который она им бросила, Алина не заметила.
Они пошли по тропинке к озеру. Сосны смыкались над головой, образуя тёмный коридор, заканчивавшийся бликом воды. Артём молчал, пока не отошли подальше от беседок.
— Так что там с подарком? — первой остановилась Алина.
Артём повернулся к ней. В сумерках лицо его стало иным — серьёзнее, старше, острее.
— Нет никакого подарка, — сказал он. — Я солгал. Мне нужно было поговорить с тобой наедине.
Алина отступила на шаг. Не от страха, а от удивления — его голос изменился. Это был уже не вежливый знакомый из компании друзей.
— Артём, что происходит?
— То, что я молчал полтора года, — ответил он. Он не подходил ближе, держал дистанцию, но слова сокращали эту дистанцию лучше, чем любой шаг. — С того самого дня, как Дима привёл меня на твой день рождения у Кости. Помнишь?
— Помню, — автоматически ответила Алина. — Ты пришёл на два часа позже и с гитарой.
— А ты была в зелёном платье, — сказал Артём, будто это платье было важнейшим событием его жизни. — Сидела на подоконнике, смеялась, и в глазах у тебя был весь мир.
— Артём, остановись.
— Я не прошу тебя уйти от Димы, — он поднял руки ладонями вверх, будто сдаваясь. — Я прошу только об одном. Один поцелуй. Просто чтобы знать. Чтобы отпустить.
Алина вспомнила тот вечер. Вспомнила, как Артём сидел напротив и мягко перебирал струны гитары. Вспомнила, как встретились взглядами. Тогда она быстро и жёстко погасила эту искру — потому что рядом был Дмитрий, который только за неделю до того признался ей в любви.
— Ты понимаешь, что через семь дней я выхожу замуж? — ровно сказала Алина, хотя ей было трудно не дрогнуть. — За твоего лучшего друга?
— Вот именно, — кивнул Артём. — Через семь дней будет поздно. Я буду «другом семьи» навсегда. И я это приму. Но сейчас я просто человек, носивший в себе полтора года то, на что не имел права.
— Нет, — сказала Алина. — Нет, Артём. Прости, если тебе тяжело, но нет. Я люблю Диму.
Она развернулась и пошла обратно по тропинке, ощущая, как горят её щёки, бешено колотится сердце, а ноги несут быстрее, чем нужно. На повороте она чуть не столкнулась с Галиной Петровной.
Будущая свекровь стояла в летней куртке, спина идеально прямая, выражение лица не обещало ничего тёплого. За Алининой спиной из тропинки вышел Артём.
— Добрый вечер, — сказала Галина Петровна тоном, при котором слово «добрый» звучало как диагноз. — Гуляете?
— Просто разговаривали, — попыталась улыбнуться Алина.
— За неделю до свадьбы, — проговорила Галина Петровна, даже не глядя на Артёма, который, молча, прошёл среди деревьев, — невеста бродит в темноте с другим мужчиной. Если бы я тебя не знала, Алина, могла бы подумать что-то неприятное.
— Ничего не было. Он спрашивал про свадебный подарок.
— Подарок, — повторила Галина Петровна, словно пробуя на вкус кислое. — О подарках говорят днём и при свидетелях. Не в лесу. Я говорю тебе это не как чужая. Говорю, как мать твоего будущего мужа.
— Я понимаю, — опустила глаза Алина. — Простите. Больше такого не будет.
— Надеюсь, — Галина Петровна развернулась и пошла к главному корпусу, каблуки стучали по доскам.
Алина прислонилась к сосне и закрыла глаза. Её жгла стыд, хотя она не сделала ничего плохого. Обида смешалась с гневом на Артёма — за то, что поставил её в такое положение.
Тем временем, в беседке у дальнего домика Дмитрий сидел за столом, вертя бутылку пива в руках и спокойно смотря на Рому и Костю.
— Ну? — Рома поднял бровь. — Ты действительно это сделал?
— Совершенно серьёзно, — глотнул Дима. — Артём — симпатичный парень. Если Алина клюнет, такая жена мне не нужна.
— Дима, — Костя покрутил пальцем у виска. — Ты вообще понимаешь, что творишь? Это не кино. Это твоя невеста.
— Именно поэтому, — спокойно сказал Дима, с той спокойствием, что страшнее любого крика. — Она моя невеста. Я хочу знать, на ком женюсь. Мой отец не испытывал мою мать, и через пять лет они развелись. Я не повторю его ошибки.
— Сумасшествие, — откинулся на скамью Рома. — Шекспир бы спился, узнай бы, что его Отелло стал дешёвым шоу в пансионате.
— Не Шекспир. Я, — ухмыльнулся Дима. — И шоу не дешёвое. Артём согласился бесплатно, по дружбе.
К беседке подошла Света, услышав конец разговора, и застыла на входе с выражением человека, наступившего на осколки стекла.
— Дмитрий, — медленно произнесла она. — Я правильно поняла? Ты попросил Артёма соблазнить Алину?
— Проверить её, — поправил Дмитрий. — Не соблазнить. Проверить.
— Какая разница? — скрестила руки Света. — Ты послал другого мужчину к своей девушке, чтобы увидеть, сдастся ли она. Это мерзко.
— Света, не вмешивайся, — попытался взять её за руку Костя.
— Не трогай меня, — отдёрнула она. — Дмитрий, ты понимаешь, что если она узнает, свадьбы не будет? Не потому что она виновата — потому что предатель ты.
— Она не узнает, — Дима допил пиво и поставил бутылку на стол. — Артём не скажет ей. Ты не скажешь. А я узнаю результат.
Через час Дмитрий нашёл Алину у их домика. Она сидела на ступеньках, обняв колени. Он сел рядом, обнял за плечи и поцеловал в щёку.
— Почему такая грустная? — спросил он голосом, от которого утром у неё ещё было тепло внутри.
— Просто устала немного, — прижалась к нему Алина. — Дима, давай сегодня проведём вечер вместе. Только ты и я. Пойдём к озеру или посидим здесь.
— О, — поморщился Дима. — Я пообещал Роме и Косте сыграть в покер. Они уже накрывают стол. Завтра?
— Завтра, — повторила Алина, и это слово прозвучало глухо, как монета, упавшая на ковёр.
— Не унывай, — он поднялся и потрепал ей волосы, как гладят надоедливого пса. — Всю жизнь вместе проведём. А после свадьбы с ребятами долго не увидимся — все разбегутся. Не ревнуй к друзьям, ладно?
Сосны стояли недвижимо, словно нарисованные на фоне вечернего неба. От беседок к озеру тянулся запах угля и жареного мяса, где вода под опускающимся солнцем стала густой и золотистой. Алина сидела на периле веранды, болтая ногами и улыбаясь так, как улыбаются люди, когда через неделю у них должна начаться совсем другая жизнь.
— Почему ты тут одна сидишь? — спросила Света, подходя с бокалом лимонада. — Костя чуть не уронил шашлык в мангал. Историческое зрелище.
— Я не хмурюсь, — рассмеялась Алина. — Просто думаю: через семь дней я буду в белом платьe. Странно, правда?
— Странно — это сидеть одной на веранде за неделю до свадьбы, вместо того чтобы танцевать с женихом, — сказала Света, садясь рядом и толкая её плечом. — Где вообще Дмитрий?
— Ушёл куда-то к дальним домикам с Ромой и Артёмом, — пожала плечами Алина. — Мужские дела, видимо. Вернётся.
— Мужские дела, — фыркнула Света. — Они это всегда так называют. У Кости тоже «мужские дела» были, а потом выяснилось, что он полчаса пытался открыть банку с огурцами.
Алина допила лимонад и поставила стакан на перило. Вечер был тёплый, густой, пропитанный запахом хвои и горящих углей. Она чувствовала себя почти счастливой — этим мягким, осторожным счастьем, которое боится быть произнесённым вслух.
— Света, скажи мне честно, — понизила голос Алина. — Ты думаешь, мы с Димой… подходим друг другу?
— Что значит — подходим? — повернулась к ней Света. — Ты сомневаешься?
— Нет, я не в нём сомневаюсь, — покачала головой Алина. — Просто иногда мне кажется, что… мнение его друзей для него важнее моего. Сегодня приехали, и он сразу ушёл с ними. Я уже полтора часа одна.
— Слушай, — взяла её за руку Света. — Мужчины нервничают перед свадьбой. Пусть побудет мальчишкой ещё неделю. Потом станет мужем — всё изменится.
— Говоришь так, будто людей подменяют после свадьбы, — улыбнулась Алина.
— Так и есть, — подмигнула Света. — Костю подменили через три месяца после того, как мы съехались. Был весёлым дураком — теперь ответственный дурак.
Обе рассмеялись. По дорожке от дальних домиков шёл Артём — один, без Дмитрия и Романа. Высокий, в тёмной рубашке с закатанными рукавами, он двигался медленно, словно вечер принадлежал только ему.
— Вот и Артём, — сказала Света, проследив за взглядом Алины. — Он красивый, признай.
— Света, — нахмурилась Алина.
— Что? Я же не говорю, что ты должна к нему бросаться. Просто констатирую факт. Объективно красивый мужчина.
Артём поднялся на веранду, кивнул обеим и остановился у перил, глядя на озеро. Некоторое время он молчал. Потом обернулся.
«Алина, можно тебя на пару минут?» — тихо спросил он, без нажима. «Я хотел спросить тебя кое-что. О свадебном подарке. Дима сказал, что ты лучше знаешь, что вам нужно.»
«Конечно», — Алина спрыгнула с перил. — «Света, я сейчас вернусь.»
«Иди», — Света махнула рукой, но выражения на её лице Алина не заметила.
Они пошли по тропинке к озеру. Сосны смыкались над ними, образуя тёмный коридор, в конце которого мерцала вода. Артём молчал, пока они не отошли достаточно далеко от беседок.
«Так что там с подарком?» — первой остановилась Алина.
Артём повернулся к ней. В полумраке его лицо казалось другим — более серьёзным, взрослым, резким.
«Подарка нет», — сказал он. — «Я соврал. Мне нужно было поговорить с тобой наедине.»
Алина отступила на шаг. Не из страха, а от удивления — потому что его голос изменился. Он уже не был тем вежливым приятелем из их компании.
«Артём, что происходит?»
«Происходит то, что я молчал полтора года», — сказал он. Он не подошёл ближе, но его слова и так сократили расстояние лучше любого шага. — «С того самого дня, как Дима привёл меня на твой день рождения к Косте. Ты помнишь?»
«Помню», — автоматически ответила Алина. — «Ты опоздал на два часа и пришёл с гитарой.»
«А ты была в зелёном платье», — сказал Артём, как будто это платье было самым важным событием его жизни. — «Ты сидела на подоконнике и смеялась, и в твоих глазах было такое ощущение, будто тебе подарили весь мир.»
«Артём, хватит.»
«Я не прошу тебя бросить Диму», — поднял он руки, ладони открыты, как будто сдаётся. — «Я прошу только об одном. Об одном поцелуе. Просто чтобы знать. Чтобы суметь отпустить.»
Алина вспомнила тот вечер. Она вспомнила, как Артём сидел напротив и тихо трогал струны гитары, и как их взгляды встретились. Тогда она задушила ту искру — быстро, жёстко — потому что рядом был Дмитрий и всего за неделю до этого признался ей в любви.
«Ты понимаешь, что я выхожу замуж через семь дней?» — ровно спросила Алина, хотя удерживать голос ей стоило усилий. — «За твоего лучшего друга?»
«Именно поэтому», — кивнул Артём. — «Через семь дней будет слишком поздно. Через семь дней я навсегда стану «семейным другом». И я это приму. Но сейчас я просто человек, который полтора года носит в себе то, на что не имел права.»
«Нет», — сказала Алина. — «Нет, Артём. Прости, если это тяжело для тебя, но нет. Я люблю Диму.»
Она развернулась и пошла обратно по тропинке, чувствуя, как щеки горят, сердце колотится, ноги несут её быстрее, чем нужно. На повороте тропинки она чуть не столкнулась с Галиной Петровной.
Её будущая свекровь стояла там в лёгкой летней куртке, со спиной прямо, с выражением лица, не сулящим ничего тёплого. Позади Алины из тропинки вышел Артём.
«Добрый вечер», — сказала Галина Петровна, и слово «добрый» прозвучало почти как укор. «Гуляете?»
«Мы просто разговаривали», — попыталась улыбнуться Алина.
«За неделю до свадьбы, — Галина Петровна даже не посмотрела на Артёма, который молча прошёл мимо и исчез среди деревьев, — невеста гуляет в темноте с другим мужчиной. Если бы я тебя не знала, Алина, могла бы подумать что-то неприятное.»
«Ничего не было. Он спрашивал о свадебном подарке.»
«Подарок», — повторила Галина Петровна, будто слово ей было противно. «О подарках говорят днём и при свидетелях. А не в лесу. Я говорю тебе это не как чужая. Я говорю тебе это как мать твоего будущего мужа.»
«Я понимаю», — Алина опустила глаза. «Простите. Этого больше не повторится.»
«Я надеюсь», — сказала Галина Петровна, повернулась и пошла к главному корпусу, каблуки стучали по деревянной дорожке.
Алина прислонилась к сосне и закрыла глаза. Внутри у неё горел стыд, хотя она ничего плохого не сделала. Чувство несправедливости смешивалось с раздражением на Артёма, который поставил её в такое положение.
Тем временем, в беседке у дальней избушки Дмитрий сидел за столом, вертел в руках бутылку пива и спокойно наблюдал за Романом и Костей.
«Ну?» — Роман поднял бровь. «Ты правда это сделал?»
«Совершенно серьёзно», — сказал Дмитрий и сделал глоток. «Артём — симпатичный парень. Если Алина влюбится в него, то мне такая жена не нужна.»
«Дима», — Костя покрутил пальцем у виска. «Ты понимаешь, что делаешь? Это не кино. Она твоя невеста.»
«Именно потому, что она моя невеста», — спокойно сказал Дмитрий, с такой спокойствием, что оно пугало сильнее крика. «Я хочу знать, на ком женюсь. Мой отец не проверил мою мать, и они развелись через пять лет. Я не повторю его ошибку.»
«Это чепуха», — Роман откинулся на скамейку. «Шекспир бы запил с горя, если бы знал, что его Отелло превратили в какой-то дешёвый спектакль в турбазе.»
«Не Шекспир. Я», — усмехнулся Дмитрий. «И спектакль не дешёвый. Артём согласился бесплатно. По дружбе.»
Света подошла к беседке, услышав конец разговора, и остановилась у входа с выражением, будто наступила на стекло.
«Дмитрий», — медленно произнесла она его имя. «Я правильно поняла? Ты попросил Артёма соблазнить Алину?»
«Чтобы проверить её», — поправил Дмитрий. «Не соблазнить. Проверить.»
«Какая разница?» — Света скрестила руки. «Ты послал другого мужчину к своей невесте, чтобы проверить, сможет ли она устоять. Это отвратительно.»
«Света, не вмешивайся», — попытался Костя взять её за руку.
«Не трогай меня», — она отдёрнула руку. «Дмитрий, ты понимаешь, что если она узнает — свадьбы не будет? Не потому, что она виновата, а потому, что ты — предатель.»
«Она не узнает», — Дмитрий допил пиво и поставил бутылку на стол. «Артём ей не скажет. Ты ей не скажешь. А я узнаю результат.»
Через час Дмитрий нашёл Алину, сидящую на ступеньках их домика, обняв колени. Он сел рядом, обнял её за плечи и поцеловал в щёку.
— Почему ты такая грустная? — спросил он голосом, который ещё утром согревал ей сердце.
— Просто немного устала, — склонилась к нему Алина. — Дима, давай проведём вечер вместе? Только ты и я. Можем пойти к озеру или остаться здесь.
— Ох, — поморщился Дмитрий. — Я пообещал Роме и Косте сыграть в покер. Они уже накрывают стол. Завтра?
— Завтра, — повторила Алина, и слово прозвучало глухо, как монета, упавшая на ковёр.
— Не расстраивайся, — он встал и взъерошил ей волосы, как гладят собаку, мешающуюся под ногами. — Мы ведь будем вместе всю жизнь. А после свадьбы я ребят долго не увижу — все разъедутся. Не ревнуй меня к друзьям. Ладно?
— Ладно, — сказала Алина, и Дмитрий ушёл, насвистывая.
Она просидела на ступеньках ещё десять минут, слушая мужские голоса и звук фишек, доносившийся из беседки неподалёку. Её обида была тихой, не острой — как тупая игла, которая не колет, а давит.
По гравию зашуршали шаги. Она подняла голову. Артём. Он стоял на тропинке в трёх метрах, руки в карманах, смотря на неё так, будто она — единственный источник света во всём этом тёмном сосновом лесу.
— Уходи, — сказала Алина.
— Я просто хотел извиниться, — не сдвинулся он с места. — За то, что тогда произошло. Я не имел права.
— Нет, не имел, — подтвердила она. — Но ты всё равно сделал это.
— Да. Потому что трус — тот, кто всю жизнь молчит, а потом жалеет об этом. Я не хочу жалеть.
— Артём, я сказала тебе нет. Что ещё?
— Ничего, — пожал он плечами. — Я уважаю твой выбор. Полностью. Но раз Дмитрий занят покером, а тебе нечем заняться — может, просто прогуляемся? Без подтекста. Как друзья. До озера и обратно.
— Ты шутишь?
— Нет. Я хочу всё исправить. Мне стыдно за тот поступок. Позволь мне хотя бы остаться обычным знакомым, а не сумасшедшим, который пытался тебя поцеловать в лесу.
Алина посмотрела на него и задумалась о Дмитрии, который сейчас раскладывал покерные фишки. О том, как он потрепал её по голове и ушёл. О том, что завтра он тоже скажет «завтра». И послезавтра — тоже.
— Десять минут, — сказала она. — До озера и обратно. Если скажешь хоть слово лишнее — я уйду.
— Договорились, — кивнул Артём.
Алина зашла в домик переодеться. Она надела тёплый свитер — тот самый бордовый, который Артём когда-то вскользь похвалил на дне рождения Кости месяц назад. Она поймала себя на этом и застыла перед зеркалом. Потом покачала головой. Глупости. Это просто тёплый свитер, а у озера холодно. В прогулке не было ничего предосудительного.
Она вышла на улицу, и они пошли к озеру. Первые две минуты они молчали. Потом Артём стал спокойно говорить о чём-то безобидном: о соснах, о том, как по ночам вода кажется чёрной, как нефть, о старой лодке у причала.
“Знаешь, в детстве я жил рядом с озером, как это,” сказал он. “Каждое лето бабушка увозила меня из города. Тогда я думал, что счастье — это лодка и удочка.”
“А теперь?” — спросила Алина, вопреки себе.
“Теперь я думаю, что счастье — это когда тебя видят,” — сказал Артём, глядя на воду. — “Не судят, не проверяют, не взвешивают. Просто видят.”
Алина ничего не сказала. Они дошли до причала, постояли там минуту и пошли обратно.
“Спасибо,” — сказала она у домика. — “И больше не надо, Артём. Не делай так больше.”
“Больше не буду,” — повторил он, кивнул и ушёл.
Алина закрыла за собой дверь, прислонилась к ней и постояла несколько секунд, слушая, как затихают его шаги. Потом сняла бордовый свитер, бросила его на кровать и легла, не раздеваясь.
Она не спала. Ворочалась, злилась на себя, на Артёма, на Дмитрия, который всё ещё играл в покер — из беседки доносился смех. В половине первого Алина поднялась, надела кроссовки и вышла на улицу. Ей нужно было пройтись, очистить голову от вечера.
Она пошла по тропинке к хозяйственному зданию, где стояли автоматы с водой. На половине пути дорожка огибала дальнюю беседку, скрытую за кустами. Изнутри доносились голоса.
Алина хотела пройти мимо, но тут услышала своё имя. Она остановилась. Раздвинула ветку.
Дмитрий, Роман и Костя сидели в беседке. Партия в покер была окончена — на столе лежали пустые бутылки и карты. Дмитрий говорил, и его голос был совсем не таким, каким он говорил с ней.
“Артём написал,” — сказал Дмитрий, глядя в телефон. — “Говорит, что она согласилась на прогулку. Они пошли к озеру. Она надела его любимый свитер.”
“Ну и что?” — спросил Роман. — “Прогулка — это не измена.”
“Прогулка с мужчиной, который час назад признался ей в любви,” — поднял голову Дмитрий, — “это не просто прогулка. Это начало. Сегодня прогулка, завтра — ‘мы просто друзья’, послезавтра — ‘он меня понимает лучше, чем ты'”.
“Дима, ты паранойик,” — потёр руки Костя. — “Она отказала Артёму. Он сам это написал — она сказала нет чётко и сразу.”
“А потом она пошла с ним к озеру,” — убрал телефон Дмитрий. — “Женщина, которая твёрдо решила, не пошла бы. Она пошла. Значит, червяк есть.”
“Какой червяк?” — поморщился Роман. — “Ты оставил её одну весь вечер. Ей было скучно, Артём предложил прогуляться. Обычная ситуация.”
“Нормально?” — Дмитрий улыбнулся так, как Алина видела лишь однажды — когда он говорил о разводе родителей. — “Рома, я всё это устроил не для того, чтобы ты мне сказал, что всё нормально. Я устроил это, чтобы увидеть правду.”
«Правда,» повторил Роман. «Знаешь, какую правду я вижу? Ты манипулятор. Ты подставил свою невесту, потому что тебе не хватает смелости ей доверять.»
«Не начинай,» — Дмитрий поднял палец. «Доверие нужно заслужить.»
«Она с тобой уже полтора года. Она согласилась выйти за тебя. Готовится к свадьбе. Что ещё тебе нужно для доверия?»
«Доказательства,» — сказал Дмитрий, будто забивая гвоздь.
«Знаешь, Дима,» — Костя встал из-за стола. «Света права. Если Алина узнает, тебе конец. И, честно? Ты это заслужишь.»
Алина стояла за кустами и не чувствовала ничего. Совсем ничего. Как будто кто-то выключил тумблер её эмоций. Она постояла там тридцать секунд, затем развернулась и пошла обратно по тропинке.
Она не плакала. Она не дрожала. Шла ровно и считала: раз, два, три, четыре. Двадцать шагов до поворота. Ещё тридцать до домика. Она зашла внутрь. Включила свет. Достала сумку из-под кровати. Начала собираться.
Через двенадцать минут она вышла на крыльцо с сумкой. Артём стоял у соседнего домика и курил. Увидев её с сумкой, он выпрямился.
«Алина? Куда ты?»
«Скажи мне одну вещь,» — Алина подошла к нему вплотную. Её голос был ровным, как линейка. «Вся эта история с ‘‘я испытываю к тебе чувства’’ — это была идея Дмитрия? Да или нет.»
Артём молчал три секунды. Потом опустил глаза.
«Да.»
«Он попросил тебя меня проверить?»
«Да.»
«И ты согласился.»
«Алина, послушай…»
«Ты согласился,» — не повысила она голос. «Ты разыграл признание. Стоял передо мной и говорил про зелёное платье и мои глаза — и всё это было по сценарию. По сценарию моего будущего мужа.»
«Не всё,» — Артём поднял голову. «Платье было настоящим. Я действительно его запомнил.»
«Мне всё равно,» — Алина поправила сумку на плече. «Где парковка?»
«Алина, подожди. Не делай этого. Поговори с ним. Разберитесь.»
«Нет,» — покачала она головой. «Не буду. Разобраться — значит дать ему шанс объясниться. А нечего объяснять. Он меня проверил. Как товар на складе. Как вещь, которую можно вернуть, если не устроит. Мне не нужны его объяснения.»
Она достала телефон и вызвала такси. До турбазы — сорок минут. Она была готова ждать.
Дмитрий появился через пять минут — видно, Артём ему позвонил. Он шёл быстро, с выражением человека, которого разбудила пожарная тревога.
«Алина, что ты делаешь? Что за сумка? Что происходит?»
«Ты не знаешь?» — стояла она под фонарём, с сумкой на плече, глядя прямо на него без намёка на ту мягкую терпимость, что была ещё три часа назад.
«Артём сказал, что ты уезжаешь. Это смешно. Посреди ночи. Куда?»
«Домой,» — резко сказала Алина, будто отрезала ножницами. «Домой, Дмитрий. Подальше от тебя. Навсегда.»
«Что?» — он остановился. «Подожди. Что тебе сказал Артём?»
«Артём подтвердил то, что я слышала своими ушами», — Алина посмотрела ему в глаза, и, кажется, он что-то понял, потому что его лицо изменилось. «Я стояла за кустами, Дмитрий. Я слышала каждое слово. Про “доказательства”. Про “червя”. Про то, как ты попросил своего друга притвориться, будто он влюблён в меня, чтобы посмотреть, побегу ли я за ним, как собачонка.»
«Алина, всё было не так», — он сделал шаг к ней.
«Не подходи», — она подняла руку. «Не смей ко мне приближаться.»
«Послушай, я просто хотел быть уверен. Для себя. Для нас обоих. Это нормально — хотеть знать, верен ли тебе человек!»
«Нормально?» — повторила Алина, пока слово не стало ядовитым. «Нормально — это доверять человеку. Нормально — не посылать своих друзей следить за своей невестой. Нормально — быть с ней вечером перед свадьбой, а не играть в карты и дёргать за ниточки, как кукловод.»
«Ты преувеличиваешь», — попытался усмехнуться Дмитрий. «Ну, испытал я тебя. И что? Ты выдержала. Ты его отвергла. Радуйся.»
Алина замерла. Затем медленно опустила сумку на землю. Подошла к нему и дала пощёчину — быструю и резкую, так что его голова дёрнулась в сторону.
«Радуйся», — повторила она.
Дмитрий стоял, прижав руку к щеке, молча. Роман, Костя и Света вышли из-за деревьев, привлечённые громкими голосами. Артём стоял чуть поодаль. Все молчали.
«Я не “прошла испытание”», — подняла сумку Алина. «Это ты провалил испытание. Испытание порядочности, уважения и элементарной человеческой честности. Ты превратил наши отношения в цирк. Ты унизил меня, унизил Артёма, втянул друзей в это позорище. А теперь говоришь мне радоваться?»
«Алина», — наконец опустил руку Дмитрий. «Не делай глупостей. Свадьба через неделю. Гости, зал, платье — всё оплачено. Ты хочешь всё разрушить из-за ерунды?»
«Из-за ерунды», — повторила Алина с такой холодностью, что Света вздрогнула. «Значит, теперь это ерунда. Только что был “червь” и “доказательство”, а сейчас уже ерунда.»
«Ладно, хорошо, я был не прав», — Дмитрий поднял руки, но этот жест был не извинением, а торговым, как на рынке. «Признаю. Я был не прав. Был идиотом. Что хочешь. Давай забудем, ляжем спать, а утром нормально поговорим.»
«Утром я буду в городе», — Алина услышала приближающийся сигнал такси. «Я оставила кольцо на столе в домике. Сам отменяй зал — он забронирован на твоё имя.»
«Ты не сделаешь этого», — Дмитрий шагнул к ней, и в его голосе появилось что-то новое. Не боль. Не раскаяние. Страх. Голый, уродливый страх человека, привыкшего всё контролировать, который вдруг понял, что пульт выскользнул из рук.
«Я уже сделала это», — Алина отвернулась от него и пошла к машине.
«Стой!» — он бросился за ней, но Роман схватил его за локоть.
«Отпусти её», — тихо сказал Роман. «Ты это заслужил.»
«Рома, ты серьёзно? Ты же мой друг!»
«Именно потому что я твой друг, я тебе говорю: ты это заслужил. Я тебя предупреждал.»
Алина открыла дверь такси. Она бросила сумку на заднее сиденье. Затем повернулась в последний раз.
«Дмитрий», — сказала она, и в её голосе не было ни злости, ни истерики, ни драмы. «Ты хотел узнать, можно ли мне доверять. Вот мой ответ: мне можно. Тебе — нет.»
Дверь громко захлопнулась. Такси уехало.
Дмитрий стоял под фонарём, наблюдая, как красные огни растворяются во тьме. Вокруг него было пять человек, и никто не проронил ни слова.
Затем заговорила Галина Петровна. Она вышла из тени главного здания — оказалось, всё это время она была там.
«Мама?» — Дмитрий обернулся. «Ты здесь?»
«Я здесь», — подошла к нему Галина Петровна, её каблуки стучали по дорожке, как метроном. «Я всё слышала, Дмитрий. Каждое слово.»
«Мама, она ушла. Ты можешь ей позвонить? Она тебя слушает. Скажи ей, что я потерял голову, что…»
«Нет», — Галина Петровна остановилась перед ним. «Я не буду ей звонить. И ты тоже не будешь.»
«Что?»
«Час назад я отчитала ту девушку за то, что она гуляла с другим мужчиной», — тихо сказала Галина Петровна, и эта тишина была страшнее крика. «Я пристыдила её. Сказала, что невеста не должна так себя вести. А теперь оказывается, что мой сын всё это устроил. Что ты послал своего друга за ней и спокойно ждал, сломается ли она. Мне стыдно, Дмитрий. Стыдно за тебя. Мне никогда не было так стыдно в жизни.»
«Мама…»
«Молчи», — она подняла руку. «Ты потерял хорошую девушку. Единственную, которая смотрела на тебя как на человека, а не как на удобный вариант. И ты потерял её не потому, что она была плохой, а потому что решил, что имеешь право ставить на ней эксперименты.»
Дмитрий молчал. Роман молчал. Костя обнял Свету за плечи и увёл её. Артём стоял в стороне, глядя в землю.
«Артём», — Галина Петровна повернулась к нему. «Ты не лучше. Ты согласился участвовать в этом цирке.»
«Я знаю», — Артём не поднял головы. «У меня нет оправданий.»
«Нет», — подтвердила Галина Петровна. «И не может быть.»
Она повернулась и ушла. Дмитрий остался под фонарём. Телефон зазвонил — он посмотрел на экран. Алина. Он ответил на звонок.
«Алина!»
«Я забыла кое-что сказать», — голос у неё был спокойный, почти деловой. «Я не оставила кольцо в машине. Я забрала его с собой. Завтра верну его ювелиру — оно куплено на мои деньги, если ты забыл. На те самые, которые я копила три года. Так что твоя ‘оплаченная свадьба’ в основном оплачена мною. Зал, цветы, фотограф — это всё на тебе. Отмени, если сможешь. Если нет, плати сам. Думаю, сумма получится немаленькая. Посчитай это личным маленьким тестом твоего характера.»
«Алина, подожди, мы можем…»
«Нет», — сказала она. «Мы не можем. Спокойной ночи, Дмитрий.»
Связь оборвалась.
Он опустил телефон и посмотрел на Романа. Роман покачал головой.
«Не смотри на меня так», — сказал Роман. «Я тебя предупреждал. Костя предупреждал. Света предупреждала. Ты не послушал.»
«Она вернётся», — неуверенно сказал Дмитрий, пробуя фразу, и даже сам почувствовал, насколько она пуста.
«Нет, не вернётся», — Роман достал ключи от машины. «Я видел её глаза. Это были глаза человека, который уже принял решение. Не думал об этом, не взвешивал, не колебался — решил. Наконец-то. Ты проиграл, Дима. Ты переиграл сам себя.»
Роман пошёл к стоянке. Дмитрий остался один. Над его головой жужжала лампа, а мотыльки биллись о стекло — глупо, упрямо, бесполезно.
Утром Дмитрий нашёл на столе в домике записку. Почерк был аккуратным, без единого зачёркнутого слова:
«Ты искал доказательство моей верности. Вот оно: я была тебе верна полтора года. Каждый день. Без испытаний, без экспериментов, без ловушек. Я была верна, потому что любила тебя. А ты не заметил. Потому что тот, кто испытывает, не доверяет. А тот, кто не доверяет, не любит. Ты никогда не любил меня, Дмитрий. Ты любил контроль. Прощай.»
Рядом с запиской лежало кольцо — тонкое серебряное, первое, что он ей подарил на их третьем свидании.
А помолвочное кольцо она действительно забрала с собой.