sun sun 
На странице за март девяносто третьего напротив моей фамилии стояло: «оплачено». Рядом инициалы – не мамины. И мне было четырнадцать, и я стояла в очереди школьной столовой с зелёным пластмассовым подносом, на котором не было ничего. Каждый день одно и то же. Борщ на раздаче пах так, что сводило живот. Котлеты с рисом. Компот из … Read more
Она узнала этот номер. Всё ещё узнавала — после десяти лет брака, после месяца развода и как училась не вздрагивать от каждого уведомления. «Алексей». Высветилось на экране, и Марина почувствовала, как к горлу подкатывает знакомая тошнота. Не от страха. От злости, которая за месяц так и не нашла выхода, а только затвердела где-то под рёбрами, … Read more
Николай толкнул белую дверь больничной палаты и сразу учуял этот особый запах — молоко, стерильность, новая жизнь. Ася сидела на кровати у окна, которое смотрело в январское небо, и кормила. Волосы собраны наспех, халатик больничный, линялый — а всё равно красивая. Всегда была красивая, его Ася. Даже вот так, после родов, усталая, с синяками под … Read more
Я знала Троя почти всю жизнь. Мы росли по соседству: один двор на двоих, общие школы, одинаковые привычные маршруты и праздники, которые отмечали вместе наши семьи. В двадцать лет мы поженились — тогда казалось, что так и должно быть, будто наша история давно написана наперёд. Долгие десятилетия всё выглядело спокойно и надёжно. Мы вырастили двоих … Read more
Лада даже не заскулила. Она просто глухо охнула, когда тяжелый кроссовок Дениса прилетел ей под дых. Моя собака, старая, двенадцатилетняя овчарка с мутными от катаракты глазами, просто хотела обнюхать гостя. Она всегда так делала — это был её ритуал гостеприимства, медленный и мирный. — Заткни шавку! — Денис брезгливо вытер носок обуви о траву, словно … Read more
Лера сидела на полу в маленькой комнате, перекладывая детские вещи из одной коробки в другую. Восьмой месяц беременности давал о себе знать—болела спина, ноги отекали—но она не хотела оставлять работу незавершённой. Крошечные бодики с зайчиками, мягкие пелёнки, погремушки—всё это лежало вокруг неё, ожидая своего часа. Детская была маленькой, но уютной. Лера выбрала для стен бледно-голубой … Read more
— Доченька, милая, может, всё-таки дадите мне в долг… До завтра. Им кушать надо. А я завтра с утра первым делом принесу, вот вам крест! — дрожащим голосом сказала Анна Павловна. — Там трое их, без матери остались, замёрзнут ведь… Очередь загудела громче. Продавец опустила глаза, давая понять, что ничего она давать в долг не … Read more
Денис, привет! У меня для тебя потрясающие новости!” Голос Тамары Викторовны зазвучал в трубке с едва сдерживаемым восторгом, как натянутая струна. Денис поморщился, отодвинул от себя чертёж. Он сидел в гудящем опен-спейсе, и победный звонок матери казался набатом духового оркестра в библиотечной тишине. Механически он провёл пальцем по фотографии на столе: он сам, жена Катя … Read more
Галина Степановна встала из-за стола, будто собиралась объявить амнистию. Она поправила воротник, разгладила салфетку — медленно, с театральной паузой. Кирилл сидел рядом, напряжённый и готовый. Вера вдруг поняла: они это репетировали. «Дорогие гости! Я хочу объявить о нашем подарке для молодых!» Вера сжала салфетку. Кирилл накрыл её руку своей ладонью — горячей, влажной. Она попыталась … Read more
Густой гранатовый соус медленно стекал по краю фарфоровой супницы. Темно-бордовая капля сорвалась и шлепнулась на плотный белый лен скатерти. Расплылось неровное пятно. Я смотрела на него, машинально растирая затекшее запястье правой руки, пока за столом повисла пауза. Двадцать человек перестали жевать. Перестали звенеть вилками. Римма Эдуардовна сидела по правую руку от моего мужа Вадима. На … Read more