sun sun

Осенний лес встретил их молчаливым великолепием, когда они въезжали в царство багряных кленов и золотых берез. Марк, сидевший рядом с Вадимом за рулем, улыбался, глядя в окно на мелькавшие стволы. Лев, занимавший заднее сиденье, чувствовал знакомое сжатие в груди. Он знал, что в условленном месте их будет ждать еще один человек. И он не ошибся. … Read more

— Запонки куда дела? Михаил стоял в дверях спальни, сжимая пустую бархатную коробочку. Елена обернулась от окна. — Какие запонки? — Серебряные, с гравировкой. Лежали на комоде. Мама видела их вчера. Жанна Петровна возникла за спиной сына, скрестив руки на груди. Халат на ней был новый — купленный на второй день после приезда, когда она … Read more

Морозный воздух был густым и звонким, будто хрусталь. Застывший мир вокруг казался вырезанным из цельного куска льда – безмолвным, сияющим, бесконечно белым. Громадина лесовоза, похожая на древнего мамонта, тяжело продиралась сквозь эту застывшую красоту, оставляя за собой колею. В кабине царила тишина, нарушаемая лишь ровным гулом мотора. Виктор, рулевой этой стальной горы, всматривался в белую … Read more

— Убери это немедленно, пока гости не увидели. — Голос Беллы прозвучал сухо, словно она стряхивала невидимую пылинку с плеча. — У меня здесь приличный дом, а не столовая на вокзале. Я замерла. Холодное стекло салатницы будто прилипло к пальцам, а вот лицо вспыхнуло. Внутри, под слоем прозрачной пленки, лежала моя «Селедка под шубой». Та … Read more

Девять месяцев тишины и одно имя Темнело рано, осенний ветер гнал по асфальту жёлтые листья и обрывки газет. Вероника стояла у раскладного столика, за которым Анфиса Петровна торговала дачными яблоками и пучками укропа. Холод пробирался под лёгкое пальто, и девушка машинально прижимала к себе сумку, будто пытаясь найти в ней опору. – Поздновато ты, милая, … Read more

Родня заказала стейки и коньяк на 40 тысяч за мой счет. Я оплатила только свой салат и ушла.. Зеркало в прихожей отражало женщину, которую Елена едва узнавала. Укладка волосок к волоску, платье глубокого изумрудного цвета. Сегодня был её день — пятьдесят лет. Юбилей, который она мечтала провести как праздник себя, а не как очередной семейный … Read more

Зазубренное лезвие скользило по грубому точильному камню, выводя размеренный, почти медитативный ритм. Шип-шип-шип. Каждый звук был четок и ясен, отсекая все посторонние мысли, словно стружка. Арсений Петрович сидел на низкой скамье в центре горницы, под лампой с жестяным абажуром. Пламя керосиновой горелки внутри колбы колыхалось от сквозняков, отбрасывая на стены из стесанных бревен трепещущие тени, … Read more

Звук захлопнувшейся двери прозвучал в тишине прихожей как пистолетный выстрел. Тяжелая дубовая створка, отделившая Аню от мужа и свекрови, отрезала ее не только от лестничной клетки, но и от прошлой жизни. В воздухе еще витал шлейф удушливо-сладких духов Элеоноры Генриховны — тяжелого, претенциозного аромата, который всегда вызывал у Ани легкую тошноту. Но сейчас тошнило не … Read more

— Танюш, ну прости, — голос Саши звучал устало и виновато одновременно. — Тепловоз встал, без меня не справятся. Задерживаюсь до второго января. Таня прижала телефон к уху плечом и продолжала заворачивать машинку на радиоуправлении в блестящую бумагу. Подарок племяннику Семену должен был выглядеть идеально. — Саш, ну что ж поделать, работа есть работа, — … Read more

Голос Михаила, искаженный гневом, резанул слух, даже несмотря на то, что телефон был прижат к уху в суматошной толпе предпраздничного супермаркета. Марина автоматически отстранила трубку, чувствуя, как знакомый комок — смесь стыда, страха и леденящей усталости — подкатывает к горлу. — Я в магазине, — безэмоционально выдавила она, прижимая к груди буханку хлеба и банку … Read more